Жамал Сейдакматова: Песню надо петь ту, которую твоя душа поёт

Понедельник, 16 Январь 2012 04:21
Автор: #ONE MAGAZINE

 Жамал Сейдакматова – знаковая кыргызская актриса, известная ролями в кино и театре. Её молодость пришлась на расцвет «Киргизфильма» и Киргизского театра драмы. В 1990-м году она создала собственный театр «Тунгуч» («Первенец»), которым руководит до сих пор. Встреча прошла в начале августа, театр готовился к гастролям в Китае. Жамал эже спешила на озвучание своего фильма. «У меня столько дел, - призналась она, - что я боюсь умереть по дороге».

 

Текст подготовил: Султан Усувалиев

 

#Жамал эже, где вы себя впервые осознали?

Там где я родилась. На берегу Иссык-Куля. В родительском доме. Как оттуда я бегала с сумочкой в школу. Честно говоря, то время было другое. Мне почему-то жаль, что оно ушло. Поэтому фильм, который мы заканчиваем, я, может быть, назову «Сагыныч» («Тоска»). Это то, чего я хочу сильно-сильно. Мне хочется, чтобы что-то возвратилось из того времени. К сожалению, этого не будет, но это со мной. Я всегда говорю, что это моё озеро (смеётся), хотя это озеро всего кыргызского народа, я ж иссык-кульская. Я настолько запомнила Иссык-Куль, до глубины души: какой он утром, какой вечером. Когда входишь в воду, как ты себя чувствуешь; головой если окунешься, как тебе хорошо становится, как будто заново родилась! В общем, тоже тоска, ведь этим летом на озере я не была (смеётся).

 

#А сейчас какое время?

Сейчас, наверное, больше свободы. Но все равно тогда жизнь была чище духовно, люди мыслями были чище. Тогда не главенствовали деньги, богатство и даже власть. Я помню, как люди после войны жили. Это было очень тяжёлое время. Я помню соко, вы, наверное, не знаете, что это такое. Это плуг. Люди начинали сеять в марте, а осенью собирали пшеницу. За ними шли мы, дети, подбирали колосья по одному, домой приносили, чистили и жарили на огне. Делали талкан, мешали с водой и ели. Время было такое, но от голода никто не умирал, потому что дома все были открыты: если резали барана, приходил весь кишлак. К нам приезжал сказитель Саякбай Каралаев, комузист Кара Молдо Орозов, акын Осмонкул, я помню, седой красивый старичок. Я сидела на коленях Каралаева, у меня до сих пор в ушах звучит его потрясающий голос. Такого манасчи сейчас нет. Все люди приходили, все сидели в сарае, кто плакал, кто смеялся. В душе люди были чище помыслами.

 

О банальном

Я слишком люблю свою землю. Говорят, это банально. Но, из-за того, что это «банально», мы уже отучились говорить, что любим свой народ и свою землю. Почему это банально? Это нормально!

 

Это ведь вообще свойственно кыргызскому кино: такая тоска по единству.

Может быть, в жизни так бывает, что человек тоскует по ушедшему времени. Но, тем не менее, разница - как небо и земля. Как дети играли, как в школе мы учились, как слушали учителей. Я думаю, как мы жили? Все мы жили в землянках. И таких хором, которые есть сейчас, в помине не было, но долина (деревня) была настолько красивая, берег озера чистый, озеро прозрачное. И речка течет такая красивая. На берегу речки были цветы красные, кызыл гулдор, мы собирали их в стаканчики и приносили домой и весь день в комнате был потрясающий запах.

 

Вы известны своими поэтичными ролями. С другой стороны, в ряде картин, скажем, в «Улане» вы даете довольно жёсткий социальный портрет Фатимы. На одной чаше притча, на другой – социальная драма.

У нас актеров есть такое понятие – диапазон. Он зависит от таланта. Ты можешь всю жизнь играть одну роль, а можешь сыграть ведьму и королеву, ребёнка и жестокого убийцу, т.е. создавать разные характеры. Хотя я очень мало играла отрицательных персонажей. И такой попыткой стал «Улан». В Чолпон-Ате был такой эпизод. Там было что-то похожее на большой сарайчик, и там принимали бутылки. И с утра стояли в очереди алкаши. Я, видимо, хорошо перевоплотилась в посудоприемщицу – мы снимали скрытой камерой – я стояла и принимала бутылки. Так по улице мне проходу не давали эти алкаши: «Я бутылки принесу, давай принимай, пожалуйста». Мне было интересно там работать. Суйменкул был там, Океев был там.

 

О Суйменкуле Чокморове

Мой партнер. Мой товарищ. Мой современник. Я его очень уважала. Я знаю, что это был за человек. Более честного, более чистого, более красивого кыргыза, талантливого невозможно найти. Я не знаю, родится ли ещё новый Чокморов, наверное, родится, но не сейчас. Такие люди родятся один раз в сто лет. Слишком хороший. И гармоничный.

 

Каково это быть советской киноактрисой?

Замечательно (смеётся). Тогда вообще ценили профессию киноактрисы. Это сейчас… Мы же очень мало зарабатываем. Сейчас ценят больше богатых, а в то время на это не обращали внимание. В то время, когда мы приезжали в Токтогульский район или в Нарын, скажем, с большим  спектаклем «Семетей, сын Манаса», вся труппа едет, 3 автобуса, 60 человек, декорации. И прямо на перевале – флаги, оркестр, дети, цветы. Так встречали. А уж как там нас принимали, угощали, после спектакля дарили всё, что у них есть, слов нет. Идешь по улице утром и они прямо за тобой бегут «эже, эже», «агай, агай». Это было отношение святое. Я не хочу врать и говорить грешное перед Богом. Это было потрясающе. Со многими фильмами мы были в Москве, в кинотеатре «Киргизия» были полные залы. Нас возили на шоколадную фабрику «Красный Октябрь» и там сделали специальные конфеты «Киргизкино». Это было бережное и трепетное отношение – то, что мы потеряли сейчас.

 

Как отбивались от мужчин?

(Молчание).

 

Вы же были не просто актрисой, а очень красивой актрисой.

Конечно. И кокетливой. Но я не позволяла себе и никому, никому, и всегда держала дистанцию. Вы знаете, дело в не в том, что я такая дисциплинированная, такая скромная, нет. Дело в воспитании. У папы было 6 жён, и ни одна из них не родила, только шестая жена родила меня. А папа был сирота, жил очень тяжелой жизнью, никого у него не было. И первый ребёнок – он просто боготворил меня. И представьте себе, до 13 лет я ходила в мужском костюме и ругалась по-мужски. «Атангды, эненгди» деп. Однажды когда я сидела в кругу девушек, там невестку привезли, у нас такой обычай, вокруг невестки сидят девочки. Зашёл папа и увидел меня, заплакал и ушел. Всё, потом я вообще не подходила к девочкам. И у меня это осталось. Я долго не могла перебороть себя. Чтобы моё женское проснулось. Я держала себя. Но я знала, что очень нравлюсь. Но оттого, что очень любила отца и воспитание моё, всё это меня держала в узде. Но ничего, потом…

 

В какую сторону изменились наши мужчины? В хорошую?

Неа (морщится). Я не люблю таких мужчин. Мне нравится, когда мужчина - мужчина. Когда он мужественный, пускай немножко грубоватый, но мужчина, на которого можно положиться. Мужчина должен быть как китайская стена. Вот я выйду за него или он будет моим кавалером, джигитом, я буду в защите. Моя китайская стена. Но время изменило. Эти хилые мужчины, которые щиплют брови, делают маникюр, макияж, может быть, это и гигиена, кому-то нравится, пускай в чистоте, но опускаться до того, чтобы щипать брови и красить волосы – терпеть не могу.

 

О Курманжан Датке

В этом случае мне повезло, я играю её 13 лет. У меня великолепный партнер Болот Тентимышов. Я поражаюсь, каждый раз он по-новому играет. Он не играет, живет, каждый раз по-своему, в трансе. Я тоже настолько вошла в этот образ, что иногда не могу отделить себя от этой женщины. В любом случае прикосновение к этой личности хотя бы на сцене - это для меня счастье, это здорово.

 

В «Долине предков» вы играли с Даркуль Куюковой. Она ведь связала вас с Киргдрамтеатром? Вы тогда вернулись во Фрунзе, бросив полиграфический институт в Москве.

Честно говоря, это было моё золотое время. Профессию актера любили, но чтобы дети стали актерами – не хотели. Думали, что испортятся, начнут пить, гулять. Потеряют моральный облик. И мои родители так думали, хотя мама была актрисой в молодости. Я ходила все время в театр, я знала всех актеров, смотрела кино, очень много индийских фильмов (Радж Капур и так далее). Но они были против, меня не пускали. Отправили в Москву, не хотела – но поступила в полиграфический. Всё-таки там русские были более демократичны в то время. Они увидели как я день и ночь сказки рассказываю, играю отрывки из спектаклей, пою. Однажды они сказали: «Ай, слушай, Жамал, езжай в Кыргызстан и поступай в свой театр». Я осмелилась, написала письмо Куюковой. И она сказала, чтобы я приехала. Домой написала, что болею, отец послал мне деньги. Когда приехала в Бишкек, пришла к ней домой. «А, ты приехала! Жамал? Давай, дочка, садись». Она собрала своих соседей: наверху Рыскуловы, рядом Кыдыкеева, Смар Шимеев – они все жили рядом с церковью на Тоголок Молдо. Все пришли и начали меня проверять. Я выучила в пути рассказ одного китайского писателя – ну, сегодня Китай, конечно, другой – Го Можо. Женщина бедная с заболевшим ребенком бежит по всему городу и ищет лекарство, и везде у нее не хватает денег. Вечером усталая она возвращается домой, а ребёнок давно остыл, умер. Они услышали, все всплакнули: «Ай, байкуш, ай, байкуш». И я спела им песню «Иссык-Куль» на слова Аалы Токомбаева, я её танцуя пела: «Журогумду кааласан, Болгум келет, Ысык-Кол, Сени коргоп, сен учун, Олгум келет, Ысык-Кол». Они сказали, берем её, она молодая, пусть кто-нибудь возьмёт её к себе. Тут Даркуль Куюкова сказала: «Она будет жить у меня. Я её пригласила». Так я стала у неё жить. Я думаю, мне повезло. Я прошла школу великих людей.

 

Вы делали «Тунгуч» с нуля. Зачем? Вы ведь уже были…

Народная артистка, лауреат Госпремии, все роли играла, да. Мой муж уехал на повышение квалификации на 3 месяца, а я взяла творческую командировку на месяц и полетела в Ленинград. Там от Союза театральных деятелей нас устроили в гостиницу и дали бесплатный вход во все театры. И мы стали ходить – Большой драматический театр, театр Кирова, Комиссаржевской, а потом попали в Малый театр, театр Додина. Тут моя жизнь изменилась круто на 180 градусов. Я увидела другой театр, не репертуарный, а театр жизни. Первый спектакль был по роману Федора Абрамова «Дом». Спектакль шел 6 часов. Актеры, чтобы сыграть в этом спектакле, 3 месяца жили на Дону. Они даже говорили окая. Все повадки, вся одежда – донские. Представляете, 6 часов смотреть на сцену не отрываясь, это не всем под силу. Очередь в этот театр была, по-моему, километра 3. Ночами сидели с термосом. А поскольку у нас был пропуск, мы проходили. И мы стали ходить туда каждый день. И тогда я уже поняла, что уйду из академического театра. Хотя это моя колыбель, хотя я прошла здесь великую школу и выросла, я ни-ког-да не скажу об этом театре ничего плохого, что бы ни было, но я должна была уйти. Я была молодая, и, видимо, рассчитывала на свои силы.

 

Вы говорили, что театр больше всего близок к симфонии. Почему?

Скажем, эстрада - это арифметика. Дважды два  - четыре. А симфонию надо понимать и душой и мозгами. Там очень много пластов – и глубоких и нет. Дважды два  - двадцать пять, понимай как хочешь. Что у тебя здесь (показывает на грудь), почувствует или нет. Если действительно затронет тебя в душе, это надолго останется. Как хороший классический фильм.

 

О себе

По натуре я очень сентиментальный человек и плакса. Недаром же кино смотрела и всё время ревела. Хотя мне это очень мешает, я не могу сосредоточиться. Я импульсивно делаю какие-то шаги, иногда себе во вред.

 

Зритель стал другим?

В то время в почете был театр. Если из деревни приезжали родственники, старики, и приходили к тебе в гости, говорили: «Пойдем в театр?» Брали сумки и туфельки и шли. Каждый день театр был полон. Потом наступило время, когда было нечего смотреть. Ещё заумные… Шекспировские трагедии… и так в жизни были трагедии. Лучше будем развлекаться – так думали. Это был расцвет шоу-бизнеса, но как таковое шоу у нас в Кыргызстане замечательным я не могу назвать. Потому что оно дешёвое, фальшивое. Зато можешь выпить и качать руками, качаться и делать вид, что тебе так хорошо: «О-ля-ля!» А прийти в театр на Гамлета с «Быть или не быть», зачем это? Я думаю, этому придет конец.

 

О золотом времени «Киргизфильма»

Мы часто собирались в Доме кино. У нас был лидер высоко класса – Айтматов. Такие были вечера… Однажды я спускаюсь по ступенькам, там сидит Геннадий Базаров и говорит мне: «Жамал, в какое время мы живём! В какое время!» Эти встречи с Чингизом Торекуловичем - они были вообще необычные. К нам приезжали из Европы, японцы. Тосиро Мифуне приезжал. Звёзды мирового класса. На одном из съездов я выступала со словами: «Кто-то сказал, я две вещи не понимаю в мире. Как американцы воюют во Вьетнаме. И как «Киргизфильм» снимает свои шедевры». Чингиз Торекулович так засмеялся. В то время каждый фильм получал престижный приз, это было здорово. Это действительно было время киргизского кино.

 

И зритель «Тунгуча»?

Мои спектакли вначале никто не понимал! Меня поддерживали международные организации, скажем, ОБСЕ купила все, что нужно для спектакля «Моя любовь, моя революция». Председатель ОБСЕ говорил мне: «Я дам вам свой джип, съездите в Ош, показывайте». Я взяла пригласительные билеты и раздала всем в Жогорку Кенеше. Никто не пришел. Мне говорили, они все заняты. Где они заняты? Я же их вижу: на банкетах, фуршетах всяких. Никто из них не пришел, один Байболов позвонил, сказал: «Эже, извините, я занят, не могу прийти». Я тогда поняла, что нашим никому ничего не нужно. Поэтому я рада, что пришла Роза Исаковна. Но я покоя не даю. Захожу в вузы, к ректорам: «Давайте учить детей театру, что это такое? Духовно они нищие. Некоторые даже не знают, кто такой Айтматов. Не знают, что такое классика, драматургия, кино – хорошее, плохое – они не знают. Давайте!» Некоторые, представьте себе, прислушиваются. А некоторые, чтобы только отвязаться, говорят: «Ну ладно, сколько билетов надо взять?» (смеётся). Вот так.

 

Вы продолжаете сниматься. Вы актриса – последняя ваша роль в картине Айгуль Бакановой «Песня дождя». Вы и режиссер – впервые сняли собственный фильм. Зачем?

Дорогой мой, мне пошел 71-й год. Это возраст ой-ой-ой. Когда надо подводить какие-то черты. Что я действительно сделала. Как фанатичка бегала всем покоя не давала, стала учить ребят по своему методу, говорила, что делают там, неправильно, давайте будем делать так. Может, это всё неправильно? Или, может, правильно? Надо было высказаться. Всё-таки театр имеет мало зрителей. Я очень искренне с болью в сердце говорила, вот, я поставила спектакль «Не уходи, мать-олениха», который потряс китайцев в прошлом году и поэтому в этом они меня приглашают. Но здесь-то не приходят, нету же очереди за билетами. Не потому что у меня нет денег, а потому что мои мысли не доходят. Я тогда подумала, может, через кино дойдут. Это страшно личностный фильм. Или, как называют, авторский. Я написала сценарий за 3 дня, на свои последние деньги закупила камеру, сына научила. И сама встала за камеру и стала снимать своих учеников, и сама сыграла старуху 92-хлетнюю. Это альтернативный фильм тем, которые делают сейчас, где бесконечные убийства, криминал, боевики. Ну, каждый фильм похож на другой. Нет больше жизни.

 

Вы прожили большую жизнь. Чем гордитесь? О чём жалеете?

Горжусь, что я родилась на берегу Иссык-Куля, что там такие большие и высокие горы. Горжусь, что у меня такие внуки – хорошие, умные. Жалею о своих родителях, я не смогла в своё время как-то… ну как другие дети… дом построить, машину купить, да ладно, чёрт с этим, а побольше быть с ними вместе, маму поцеловать. Этого у меня не получилось. Я всё время была в отъезде. Есть в фильме сцена, где старуха выходит на вершину горы и смотрит на дорогу, по которой уезжает автобус с внучкой, и там она умирает. Моя мама тоже, оказывается, сидела и вечно ждала меня. Она была очень красивая женщина, её звали Ажар. Она очень любила меня. Этого я не смогла сделать.

 

О трагедии в Оше

Когда мы играли, это было 31 мая. А 7-го ведь это случилось. Было руководство, мэрия города, в зале были узбеки, кыргызы. Когда спектакль закончился, меня целовали, обнимали, сами между собой обнимались, плакали. Тогда трагедия уже была в Джалал-Абаде, я сказала: «Вы молодцы. Вы сохранили город». Я же не знала. А мэр города сказал: «Эже, даже сегодня в этом зале сидят люди, которые хотят нас столкнуть». Уже знали…

В этом году в день годовщины мы сыграли там. И здесь сыграли. Знаете… многие говорят, что во время этих трагических событий интеллигенция молчала. Ничего подобного. Делали, не кричали, хотя это было страшно. Пора уже народу быть мудрее.

Были люди, которые как Зорге предупреждали, что будет война. Говорили. Я недавно журналистку одну видела, она, оказывается, писала об этом. Она знала, что будет трагедия. Пока не поздно, поговорить с молодежью. Мы этого не сделали, мы были заняты другими делами. Нас больше интересовало кресло, деньги, как урвать, чёрт побери! Это длится слишком долго. Мне уже 70 лет, я не хочу этого дальше. Я хочу видеть свою страну нормальной.

 

Помните, когда мы смотрели ваши фотографии, вы сказали, что вам очень нравится та, на которой у вас много морщин. Почему?

Мне преподала урок великая латвийская актриса Вия Артмане. Когда у неё спросили: «Ваши морщины вам не мешают?», она ответила: «В каждой моей морщине мои страдания, моя боль, моя любовь, моя автобиография». Она права. Даром эти морщины не появляются. Я даже заметила, что после «Плача алайской царицы» у меня глаза болят. Я не могу играть просто так, только в полную силу. Если надо - плачу, глаза красные. Каждый раз я думаю, Господи, у меня вокруг глаз, наверное, появились морщины и глаза у меня уже не те. А глаза были очень красивые. Ну и черт с ними! Я отдаю это, я для чего-то это делаю, иначе я не была бы актрисой. Прожив жизнь, одну мудрость я поняла – к старости нужно готовиться заранее. Иначе если ты была в молодости красивая и талантливая, и вдруг наступает жестокая старость, и силы не те, и память – иногда даже забываешь, как тебя зовут, прыгать не можешь – тебя люди не боготворят как раньше – это будет горе большое. Из-за этого появляются болезни, депрессии. А мне этого не хочется. Пускай у меня будут морщины. Я горжусь своими морщинами (смеётся). А есть ли красивые старухи? Есть! Были и будут.

 

О любимом кино

Фильмы Куросавы. Не могу забыть «Список Шиндлера» Спилберга. Произвел большое впечатление фильм Мэла Гибсона «Апокалипсис». Как держат сердце человека и земля трясется. Если земля погибнет, не потому что хлеба не было, а потому что люди потеряли нравственность.

 

Из всех фильмов, в которых вы сыграли, какой ваш любимый?

Наверное, последний, который я сделала сама. Потому что здесь я искренна на 100%. Сейчас я максимально свободна. Если даже заберут все звания, регалии. Я не боюсь ничего. Вот придет ко мне генсек ООН и скажет «Жамал Сейдакматова, можно с вами поговорить?» , я скажу: «Подождите, я даю интервью» (смеётся). К каждому человеку это приходит, но нужно время. Надо жизнь прожить. Когда ты поймешь, что всё это ничто. Есть более важное, это твои дети, родители, земля, на которой ты родился. Жизнь, солнце, что ещё надо, мы с тобой сидим, разговариваем. А спрашивать, почему он или она получил, или почему за рубеж не поехала, на Каннский фестиваль, всё это ерунда. Есть более мудрое решение – жить более спокойно и быть всегда довольным. Не довольным-сытым. Кыргызы говорят: «Тобо деш керек, тобо дейт». Я благодарна тебе, Господи. Пускай это будет со мной.

Медиа

{gallery}73{/gallery}
Основатели компании «Шоро» - настоящие self-made men, Таабалды и Жумадил. В нашей стране немного людей-легенд. Точнее сказать, из ныне живущих…
15606
Генеральный директор телеканала НТС. «Телевидение– это целый мир. Когда я попал на телевидение, мне казалось, что я попал на другую…
3333
"Мы с популярной певицей Гульнур Сатылгановой гастролировали в Москве. Заходим в гостиницу, а там сидят люди, похожие на кыргызов. Смотрят…
10386
Истории в картинах, именуемые простым, но емким словом “комикс”, являются поистине уникальным явлением в искусстве. Умело сочетая в себе черты…
1435
Мое сознание все еще сопротивляется голливудскому натиску штампованных супергероев со стальными мускулами и über-способностями. Культурный пласт моего сознания был накрепко,…
1109
Победитель в номинации «Лучший ресторатор года» по мнению #ONE MAGAZINE, о своем пути в науке, путешествиях и о том, что…
4509
По праву самой знаменитой клеткой в Мире считают клетку Burberry, с ее появления на свет прошло, ни много ни мало, 87 лет.
554
Многие слышали о валютном рынке форекс. Во всемирной паутине практически на каждом шагу можно увидеть объявления об открытии счета для…
1836
Блогер, доцент АУЦА, колумнист OneMag, Cотрудник ООН по политическим вопросам
3557
Бэтмен возвращается Игра: "Batman: Arkham Origins Blackgate Deluxe Edition"Разрабочик: Armature StudioДата релиза: 2 апреляИграть на: Сыграть можно будет как на…
459