на грани блефа

Monday, 13 October 2014 10:39
Автор: #ONE MAGAZINE

Расскажите, что снимали, о чем снимали и для чего снимали?

Чингиз: – Снимали фильм, как ни странно (смеется). Было много мыслей по поводу того, что в конечном итоге мы хотим донести до зрителя. У каждого, кто принимал участие в создании фильма, свое понимание, но мне кажется, это фильм о том, что вне зависимости от ситуации нужно всегда двигаться вперед и пытаться что-то предпринять, что никогда нельзя сдаваться. Мой персонаж, если выбор стоит между “сделать” и “не сделать”, всегда выбирает “сделать”. Это не криминальный фильм, какие у нас в стране привыкли видеть. Это фильм мотивационного характера.

na-grani-blefa2

Как вы пришли к тому, что хотите снимать именно эту картину?

Александр: – История, которая описана в фильме, я думаю, будет близка очень многим молодым ребятам. Из тех, кого я знаю, все хоть раз в жизни пытались что-то предпринять – что-то продать, уголь привезти кому-то, цемент и т.д. И это такая классическая история о том, как ребята попадают в различные ситуации. Началось все с того, что я вспомнил свои студенческие годы, как на первом-втором курсе предпринимал подобные попытки, бывал в похожих ситуациях. И в начале лета ко мне пришли какие-то первые отрывки, отдельные сцены, из которых и сложился сценарий. А потом мне в голову пришел образ главного героя. Вот так он живет, хочет что-то изменить, делает попытки, ему встречаются антигерои, начинаются проблемы, находятся решения. Я приступил к написанию сценария в начале августа, а готов он был уже к концу месяца. В сентябре шла подготовка организационной части, а весь октябрь заняли репетиции и в ноябре мы приступили к съемкам.

В кинематографических кругах говорят о картинах, которые нельзя ставить, о ролях, которые приносят беды. Верите ли вы в это и сыграли бы такую роковую роль?

Чингиз: – Если говорить конкретно о нашей истории, о нашем фильме, то я был бы рад ее претворению в реальную жизнь, потому что там весьма неплохой расклад что для меня, что для Кости (смеется). Мой персонаж мне очень нравится, потому что это некий Феникс, возрожденный из пепла и летящий вверх. А вообще – да, сюжет фильма накладывается на жизнь, ты входишь в плоскость фильма и начинаешь жить по сценарию. Моя жизнь сейчас в каких-то моментах стала напоминать сыгранный фильм. Но я не суеверен. Хотя я никогда не стану играть умирающего или тяжелобольного человека, не стану играть в картине, где мне, в прямом смысле, сносит крышу.

Костя: – В некоторых аспектах я солидарен с Чингизом. Но я не суеверен абсолютно. И если что-то может влиять на твою жизнь, если и есть магия кино, то только потому, что мысли материализуются. Да, знаете, перед тем, как отыграть эпизод, мы с Чингизом каждый раз обдумывали, какие эмоции должны быть у героев в такой ситуации, старались вжиться в роль. Но так, чтобы глобально перенести роль на жизнь, – мне кажется, ерунда это все. И знаете, я бы согласился играть в какой-то такой мистической картине, взять того же Булгакова, которого все бояться ставить – мне просто ужасно интересен сам процесс. Меня, наоборот, привлекла бы задача передать глубокие сложные переживания человека. Вот, например, сыграть умирающего – это же очень сложно, ты ведь не можешь просто сказать: “Ой, я, кажется, умираю”. Господи, да там вся жизнь проходит у человека перед глазами, у него меняются приоритеты, он приходит к чему-то новому, старые ценности рушатся, то, чему он раньше не придавал значения, выходит на первый план. Есть очень крутой фильм “Пока не сыграл в ящик” – он об умирающих от онкологии стариках. Джек Николсон и Морган Фриман, идеальные умирающие, то есть они передали это бесподобно, эту близость смерти и ее неизбежность. Или вот – “47 ронинов”. Блин, да они в самом начале еще знали, что идут на смерть, но для них само понятие смерти иное, и отношение к ней тоже отличается.

Аманда: – Я пока не могу однозначно ответить на этот вопрос, но уже точно могу сказать, что роль Адели отразилась на моей собственной жизни. Были с момента начала съемок такие ситуации в жизни, когда я говорила как с листа фразы из сценария, реплики моей героини.

na-grani-blefa3

Перед тем, как сыграть Трэвиса Бикла в фильме “Таксист”, Де Ниро, как известно, поработал настоящим таксистом – для вживания в роль. А как вы вживались в свои роли?

na-grani-blefa4Чингиз: – По сценарию я играю босяка, который пытается выбраться из этого своего состояния. В картине не были заявлены мои родители, я был просто один на один с этим миром, который, как оказалось, далеко не солнечный. В реальной жизни за последний год мне пришлось столкнуться со многими трудностями – так что да, к роли я был подготовлен, можно сказать. Но таких крутых, как у Де Ниро, приемов у меня не было, конечно, – цемент я не продавал.

Костя: – Пожалуйста, не сравнивайте нас с такими мэтрами, мы и так-то не считаем себя актерами (смеется)! Ну, вот мой образ – он собирательный. Придите хотя бы раз в любое увеселительное заведение Бишкека, в любой ресто-, лаундж-,dj- бар, и вы там таких увидите предостаточно. Мой персонаж – тот еще раздолбай, а это все вокруг нас, за этим не надо куда-то идти. А если серьезно, мы вместе с Чингизом придумывали своих героев, типа “Почему он такой? Может, потому, что у него были проблемы в жизни?”.

Александр: – Я думаю, здесь еще играет роль то, нравится тебе твой персонаж или не нравится, хочешь ты как-то быть на него похожим или не хочешь вовсе. Здесь, как мне кажется, все удачно попало – Чингизу, наверное, импонировал этот кинообраз. Костя сам по себе человек очень энергичный, общительный, и роль попалась такая прикольная, по-моему, это интересно. Персонаж Кости – образ человека, всю жизнь живущего без проблем, прожигающего ее – пока в один день все кардинально не меняется. При этом, когда все встает с ног на голову, сам герой не меняется вовсе.

Костя: – Мой герой формируется по ходу фильма. Если персонаж Чингиза, Илим, был целостным изначально и шел принципиально к своей цели, то история моего героя не в успехе, а во всех тех сложностях, которые приключились с ним.

Аманда: – Что касается моего персонажа, мы с Аделей очень похожи, у нее такой же характер, как у меня, поэтому сложностей и противоречий не возникало. Моя героиня – дочь мафиози, и в этом мы с ней похожи тоже. Я это не к тому, что мой папа тоже глава мафии, просто его отношение к деньгам, ко мне, то, что он постоянно покупает мне все, что я хочу (а на самом деле, все, что хочет он), и то, что мне это все, на самом деле, не надо – это все очень схоже с “киношной” линией. Мне, на самом деле, не нужные крутые машины, крутые парни, я люблю простых людей – как и моя героиня.

Как вы выходили из роли?

Чингиз: – Мы плотно занимались фильмом весь ноябрь, и в тот период грань между кино и реальностью иногда стиралась, а затем сама жизнь заставила нас выйти из роли – просто потому, что мой персонаж не смог бы решить те вопросы, которые встали передо мной на тот момент. К тому же Александр очень талантливый режиссер, он как ввел нас в образ, так и вывел из него по щелчку пальцев. Ну, не по щелчку, конечно, – он просто поговорил с нами на некие философские темы, и нас, скажем, “отпустило”.

Костя: – Да, это, действительно, напрямую связано с плотностью графика съемок: когда он был очень плотным, тогда и случались сложности выхода из роли.

na-grani-blefa5

Как-то на интервью мне сказали, что помимо своей развлекательной функции юмор должен нести еще и глубокую мысль. Вы несете какой-нибудь глубокий смысловой посыл?

Чингиз: – Мне кажется, самая существенная мысль здесь – это необходимость самоиронии, умение смеяться над собой.

Костя: – Мой персонаж, как мне кажется, пытается донести людям идею того, что все на поверхности, не надо заморачиваться, если ты будешь грузиться и грустить, ничего не изменится.

Аманда: – Моя Аделя подает пример современным девушкам, показывает, что нужно учиться, что нужно смотреть в первую очередь на душу человека, что все внешнее – это фантики, и нужно смотреть вглубь.

Расскажите о самом сложном для вас моменте съемок.

Аманда: – Была сцена, когда мне нужно было показать боль моей героини через слезы – а это был мой первый съемочный день. Мне сказали: “А теперь ты должна заплакать”. И минут 20 я сидела и безуспешно выжимала из себя слезы. Ничего не получалось, и я начала вспоминать все обиды, все неприятности, что случались в моей жизни, – и сцену в итоге успешно отсняли. А вообще самым запоминающимся моментом фильма, как бы странно это ни звучало, был кастинг. Для меня все это кинематографическое действо началось с того, что я просто зашла в Инстраграм, а там девушка оставила свой номер и попросила с ней связаться. Я ей написала, а она мне отвечает, что, мол, мы снимаем кино, нам нужна актриса, нужно будет подъехать завтра туда-то и туда-то. А на завтра пошел снег, и не было вообще никакого настроения куда-то ехать (тем более, в далекий "Лофт Цех”) на какой-то кастинг. Мы с мамой ехали домой, и тут она говорит мне: “Давай заедем”, я: “Ну ладно, давай”. И вот, я на кастинге, последняя из всех претенденток на роль, конец рабочего дня, все уставшие, я думаю, что ничего сейчас у нас тут не получится, а режиссер говорит мне: “Представь, что ты выиграла миллион” или “Представь, что тебя бросил парень”. Я все это отыгрываю и ухожу, а на следующей день мне звонят и говорят, что я могу приходить на репетицию. Ну, вот так вот все и началось.

Чингиз: – Сложность самой трудной для меня сцены заключалась, во-первых, в погодных условиях, потому что нам приходилось снимать осенние кадры зимой, в минусовую температуру, без курток, шарфов – ну, сами понимаете. А во-вторых, сцена была связана с любовной линией, которая, как я уже говорил, далась мне сложнее всего. Было очень трудно, одно наложилось на другое, отыгрывать не получалось вообще, и у меня случился психоз. Представьте: тебе нужно сыграть сцену, где ты на крыше с девушкой, тебе тепло, уютно, у тебя любовь, а на улице мороз, и ты совершенно ничего не чувствуешь к партнеру по сцене. Я так и не отыграл, у меня был красный от мороза нос, я так замерз, что не мог внятно говорить, а говорить надо было на непонятном для меня языке, вел себя очень скованно. Зато эта ситуация дала мне осознание того, что нужно быть терпимей, сложности проходят, и потом все это вспоминается со смехом, ты забываешь, как тебе было больно, холодно и трудно, остаются только хорошие воспоминания.

Костя: – Сложно сейчас говорить о самой трудной сцене, это все как-то забылось, если бы меня спросили в момент съемок, я, возможно, придумал бы что-то другое, а так на ум приходит только “сцена с почкой” (смеется). Была в фильме одна очень сложная, но очень веселая сцена – сцена драки, снять ее, в силу некоторых обстоятельств, нужно было с одного дубля. Я выбегаю, падаю, и на меня накидываются трое ребят, и один из них, видимо, очень-очень вошел в роль (смеется), и я его здесь очень понимаю, на самом деле, это кураж – и вот острой частью обуви он попадает мне под ребра, в область почки. Естественно, это очень ощутимое было попадание, а по сценарию я должен был через десять секунд подняться, забрать сумки и убежать. И в этот момент, вместо того, чтобы подумать о своей почке, что хорошо бы посмотреть, что там случилось, я думаю о камере, о том, как это все выглядит, и как мне сейчас подняться, думаю, что надо доиграть, через боль поднимаюсь, хватаю эти сумки и убегаю. Все, стоп, снято. После этого должна была быть еще сцена, я прошу десять минут, потому что мне что-то очень-очень плохо, и эта боль – она очень сковывает. Через десять минут я возвращаюсь на съемочную площадку, мы доигрываем последнюю сцену – а боль усиливается, чем дальше, тем сильней. Я, откровенно говоря, как человек, много лет занимавшийся спортом, был уверен, что там ничего серьезного. А потом, по дороге домой (потому что последнюю на тот день сцену отменили из-за плохого моего самочувствия), у меня начинают неметь конечности, я теряю сознание. Мне говорят: “Поехали в больницу”, я говорю: “Какая больница!”. В больницу мы все-таки приезжаем, я жду, когда мне доктор скажет: “А, ничего серьезного, полежи два дня дома” – а по результатам анализов мне ставят диагноз “ушиб почки”. Говорят, срочно нужно укладывать в стационар, а через четыре дня, между прочим, Новый год. В итоге я, отказавшись ложиться в палату, еду домой, и пока я ехал, у меня прошел болевой шок, и я не мог двигаться. И встать я смог только через дней пять. Просто я не относился к этому как к “О, Господи, почка!” – ну да, случилось, ну да, ужасно больно – но такая ситуация могла произойти в жизни, в настоящей подворотне, и в настоящей драке, а так хоть кадр удачный получился.

na-grani-blefa6

Что скажете зрителям, которые пойдут на ваш фильм?

Александр: – Когда мы снимали картину, не было ощущения, что потом ее посмотрит зритель, мы снимали как будто для себя. А сейчас понимаешь, что еще буквально несколько недель, и все, шутки кончились, будут зрители, которые не знают про кино, им не было весело в процессе съемок, и оценивать они будут со своей, сторонней точки зрения.

Костя: – В общем, мы прожили два с половиной очень классных месяца, мы наслаждались процессом съемки, и единственное, что мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотим донести до зрителя, это: “Ребят, мы постарались. Нам очень нравилось это делать. Посмотрите”. Мы не считаем, что сняли картину века, и не ожидаем увидеть ее в числе 100 лучших фильмов на “Кинопоиске”. Но мы все равно будем ею гордиться, потому что мы хорошо так в нее вложились – силами, душой и почками (смеется).

Беседовала: Алина Сейтбекова

Фото: Евгений Чистяков

Related items